Category: искусство

Луна... сводит с ума

ЛЕГЕНДА ОБ ОГУРЦЕ!

- Огурец

Давным-давно в одном не очень далеком, но милом королевстве среди не очень далеких, но в сущности неплохих людей жил молодой художник. Он был беден и больше всего на свете любил писать картины, однако никто вокруг него не разделял его страсти. Люди в королевстве были слишком заняты своими делами и заботами, чтобы обращать внимание на бедного художника и его картины. Люди говорили о политике, о войнах и кризисе, о том, что необходимо освежить интерьер в гостиной, и как им не симпатичен новый канцлер Его Величества. Нет-нет, люди не были злыми, они не обижали молодого человека, однако большинство из них считали его рисунки бесполезной тратой красок и времени, а самые рассудительные даже рекомендовали бросить занятия живописью и найти себе более подобающее ремесло. Например, одна женщина намекнула художнику, что помощникам мясника платят неплохие деньги, настолько неплохие, что через пару месяцев работы молодой человек смог бы перебраться со своего тесного чердака, где он жил вместе с бродячим котом и парой голубей, в цоколь с отдельной ванной комнатой. Однако молодой художник лишь горько вздыхал в ответ на такие предложения, потому как очень хорошо знал: где бы он ни начинал работать ради жалованья, ничего приятного и полезного из этого не получалось. Выполняя нехитрую работу, он так тосковал о своем мольберте и красках, что становился рассеянным, забывчивым и неуклюжим, а это, конечно, не очень-то нравилось его работодателям. Подрабатывая официантом в трактире на главной площади королевства, он умудрился расколотить четыре фарфоровых чашки и даже один деревянный поднос; вместо того, чтобы мыть окна в огромном особняке местного богатея, художник расписал его подручными материалами, то есть попросту грязью, листьями и мыльной пеной. Скучая по живописи, однако, после очередного увольнения, когда он возвращался в свое ветхое жилище на чердаке, такой счастливый и снова свободный для своего любимого занятия, молодого художника вдруг начинали мучить сомнения. А верно ли он поступает, когда вопреки всему рисует свои картины, которые никому в королевстве не нужны? В его бедной голове вновь и вновь всплывали все эти вопросы о том, чем он зарабатывает себе на жизнь, недоумение и сочувствие его знакомых. Одна мысль все мучила и мучила его, мысль о том, что, возможно, он действительно напрасно тратит свое время на живопись, что он недостаточно талантлив, ведь его картины никто не покупает. Эта мысль, как заноза, сидела в сознании молодого художника и никак не давала ему сосредоточиться на рисовании. Художник пытался, как мог, бороться со своими сомнениями, и иногда ему это удавалось, тогда он писал по-настоящему хорошие картины. Но картины эти никто не покупал, сомнения возвращались вновь, и с каждым разом молодому художнику было все сложнее с ними справляться, чтобы целиком отдаться творчеству.
Читать сказку дальше!Collapse )


Екатерина Булипопова
Спокойствие

Война и мир Хоана Миро

  Как-то ранней весной засобирались в Барселону. Почему туда и в это время? Ну, есть пара свободных дней плюс воскресенье, ты был в Барселоне, нет, ну вот видишь, а что там делать, да ничего, долетим – разберемся… короче, собрались.
За неделю до вылета вспомнилось, что великий Хоан Миро – каталонец, и то ли фонд, то ли музей его имени как раз в Барселоне. О самом городе нужно бы отдельно.
Кратко: если есть специализированный рай для особо отличившихся архитекторов, он там. Но об этом как-нибудь после.
Теперь про Миро. Здание фонда очень идет его картинам (архитектор Серт, обитатель спецрая). Просторно, просто, прозрачно. Редкий случай удачного сочетания «света» солнечного и электрического. Подходящее место для холстов и картонов, таких же простых, прозрачных и просторных для света, но уже не солнечного, не электрического, другого…
Некоторые произведения живописи не теряют силы в самых блеклых и унизительных отражениях копеечных репродукций.

Мне было лет двенадцать когда в бедной библиотеке глубинного русского городка случайно нашлась тощая книжка с задиристым названием. «Критика модернистских течений в западном изобразительном искусстве» или нечто подобное. В нашем уезде об изобразительном искусстве вообще слышали мало. Доходили смутные слухи о Леонардо, кое-каким успехом у обывателей пользовался Шишкин. Знали, что художников где-то как бы много, но им далеко до Шишкина. Изобразителей тачанок и ткачих даже уездное искусствоведение всерьез не воспринимало. Поэтому книжка показалась любопытной и открылась как форточка весной. Увиденное до сих пор помнится, хотя и предстало убогими, серо-белыми какими-то, космически отдаленными от оригиналов оттисками.
Справа – «Ностальгия бесконечности» Джорджо де Кирико. Безлюдная площадь, бессмысленная башня, безоблачное небо. Арка, тень. Флаг, расправленный и бестрепетный, как на луне. Ничего, кажется, особенного, а не забудется, потому что на самом деле – кошмар.

Слева – Хоан Миро. «Персонаж, бросающий камень в птицу». Пересказ картины затруднен отсутствием персонажа, камня и птицы. Можно сравнить с детским рисунком, но жжот не по-детски. Можно с наскальной живописью, если бы не самоуверенность XX века в каждом характере рисунка и выборе красок. В книжке было сравнение с импровизациями умалишенного. Но в композиции нет и следа воспаленного лихорадочного воображения. Напротив – божественное равновесие, покой, абсолютная гармония. Ясно, что при создании картины ни одна птица не пострадала. Едва ли камень брошен. А если и брошен, не долетит до цели, поскольку мир Миро слишком высок, и движение здесь невозможно.
Выход вверх, в свет, в вечность через постепенную ликвидацию предметов, всего, что подвижно и подвержено изменениям. А вместе с ними изменчивости и движения как таковых и самой смерти. Вот задачи этих шедевров.
Миро считал, что «живопись» мешает свету, заслоняет его, что ее нужно преодолеть. Он воевал с ней всю жизнь, не одолел вполне, хотя и одержал ряд замечательных побед. Вещественными доказательствами провала его похода против вещей стали прекрасные картины и скульптуры, рисунки и керамика. Я видел – они предметны. Стало быть, когда-нибудь их тоже поест время. Но пока они целы и достаточно исправно принимают сигналы с высот, где «времени больше не будет».

Миро (как и де Кирико) с легкой руки Бретона записан в сюрреалисты. Но у него ничего общего с этой школой провинциальных фокусников. Миро иной, он портретист Бога. Избранный свидетель его торжественной неподвижности. Он и вправду слышит «плеск волн, которых здесь нет», отражает тихий и страшный свет на пределе текучей реальности. И дает послушать и посмотреть всем нам.
К слову, в нашей русской традиции диавол (враг, как говорила моя бабушка) вертляв и болтлив. Рыщет, хлопочет, суетится. Будь то черт гоголевских «Вечеров…», или Верховенский, верховный бес из «Бесов».
Зато Бог статичен. Он восседает, царствует, сияет и давно уже не отвлекается на разговоры с беспокойными ветхозаветными старцами. Такого Бога и пишет наш каталонец.
Художник переносит в изобразительное искусство метод раннехристианских теологов. Полагавших, что на человеческом языке нельзя выразить, чем является Бог. Можно – чем не является, исключая последовательно все слова, все до единого, до Единого. И Миро шаг за шагом расчищает перспективу, удаляет из своих композиций предмет за предметом. Потом очертания предметов, затем тени очертаний и тени теней. Порой он сам пугается открывающегося знания и дает своим опустошенным полотнам громоздкие, многозначительные, пышные названия – «Капля тумана, падающая с крыла птицы, пробуждает Розали, которая спала в тени паутины».
Некоторые любят «попонятнее» и таки находят на холсте все перечисленное. Однако то, что ищет сам Миро и находит, и показывает нам, это не капля, не туман, не крыло, не птица, что угодно, но не Розали, не тень, не паутина… не падение, не пробуждение, не сон … Как брошенная на асфальт апельсиновая кожура указывает на отсутствие апельсина, так и слова эти валяются рядом с образом, подчеркивая его внепредметность.
И как первый христианин, гений живет накануне чуда. Готовит к скорому празднику вверенное ему пространство, выбрасывая из него старые вещи, проветривая и просвечивая его. Он ортодоксален, упорен и доходит до края, до нищеты, до аскезы.
Де Кирико, соблазненному роскошью неоклассицизма и свернувшему с полпути в «новеченто», и в лучшие его дни требовались вагоны кирпичей, из которых он строил башни, башенки, арки и аркады и которыми мостил меланхолические улицы и сонные площади своих «метафизических» городов. Он достигал иногда нужного эффекта. Вечности и метафизики в некоторых его картинах хоть отбавляй. Но Миро добивался большего, обходившись самыми скромными средствами. В поздних работах буквально двумя-тремя цветами, двумя-тремя линиями. Он пришел к Богу налегке…

Давным-давно, когда Хоан Миро был молод, произошла фетишизация всего временного, преходящего – Прогресса, Новостей, Скоростей, Потребления, Движения, Моды, Спешки, Торговли. И это, честно говоря, совсем неплохо, поскольку с тех пор кое-что перепало и такому временному и преходящему существу, как человек. Хотя по-прежнему неясно человек человеку кто, общедоступная медицина, массовое производство, новые технологии, Интернет, демократия и много чего еще делают жизнь интересней, комфортней, лучше. Нет, я серьезно – лучше, лучше. И ради этого стоит побегать и похлопотать. Глупо бросать общественно полезные дела и внезапно замирать (например, хирургу, только что сделавшему надрез) в думах о вечном.

И все-таки (если вы хирург, то желательно по окончании операции) загляните в Миро. Может быть, вы разглядите свет. Или – сквозь треск быстрых фраз и одноразовых радостей, сквозь напряженный шум переменного мира – расслышите насмешливое молчание судьбы.

Должен сознаться post scriptum, мне неизвестны высказывания мастера ни о чем таком типа божественном. Предпринятая мной попытка различить в нем наивного богоискателя и внеканонического иконописца почти наверняка показалась бы нелепой и самому Миро, и профессиональным мироведам. Но я тем не менее уверен: он был достаточно силен, чтобы переплыть время и выбраться из Гераклитовой реки на твердый берег. Туда, где Платон увидел идею, св. Павел любовь, Паскаль сферу, Борхес – алеф. А что там нашел Хоан Миро? Желанную пустоту? Равновесие света? Собственную картину? Кто знает. Люди простые, вроде меня, называют это Бог.

Владислав Сурков

Репост из ЖЖ Василия Бровко v_orlov
spqr

Цирк приехал или Лена Демченкова - super sexy!

   Сегодня был очередной митинг НБП. Плохо помню уже, за что они там выступали... Свободу слова, кажется, опять им ущемляют... В общем, я этот митинг на видео заснял. Смотрите, - получайте удовольствие. Я лично получал удовольствие от лицезрения пресс-секретаря НБП - Лены Демченковой. Что ни говори - хорошеет девушкак день ото дня. И меня очень любит! Лен, забей на НБП и Валеру!!! Со мной веселее, секс прикольнее, да и всякое может быть. :-))) Целую, Дима!!!  Да, кстати, следующий раз я удостоверение обязательно возьму. Да, а той ночью в "Ягуаре" мы были всё же на "ты"!!!!

Видео файлы прилагаются! 

Файл 1

Файл 2

Файл 3

Файл 4

Файл 5
  • Current Mood: loved loved
  • Current Music: Слава Сурков: - "На краю у неба!"